Сегодня желание церкви вмешиваться в светскую жизнь для всех очевидно. Как далеко оно может зайти?
А кто в нашей стране будет преподавать? Священникам это делать не разрешают, да многие из них и двух слов связать не могут. В моей школе был хороший учитель литературы, но то, как в те годы ее преподавали, вызвало у меня отвращение к Маяковскому, к Блоку и едва не подпортило Пушкина. Безусловно, нужны воскресные школы, кружки и тому подобное, однако мы опять возвращаемся к тому, как много в нашей стране настоящих верующих.«Большего сращения церкви и государства не будет»
Вы противник школьного курса «Основы православной культуры»? Почему?
При всех недостатках, которые были у императоров и в отношениях империй и церкви, это была наиболее удобная форма сосуществования государство брало на себя задачу воспитывать людей в православной вере. Что мы имеем сейчас? Введение Закона Божьего в школах. Еще одну глупость, которая лишь прибавит людей, негативно настроенных по отношению к православию.
Самые страшные. В истории действительно бывали такие времена, когда ересь овладевала всей церковью, а православные оказывались по углам. Потом приходил православный император, собирал Вселенский собор, ересь осуждалась и православные объединялись. Но сейчас такого императора нет и не предвидится, значит, мы так и останемся по своим углам. В 1917 году царем-мучеником Николаем II закончился период, который начался с Константина Великого (римский император Константин I, сделавший христианство господствующей религией. Ред.).
В истории христианства были разные времена, может быть, и эти не самые страшные?
«Закон Божий в школах? Еще одна глупость...»
Главарь кричит: «Все православные к стенке, все прочие свободны!» Народ начинает выбегать. Через 10 минут у стены в пустом храме стоят 80-летний трясущийся батюшка, протодьякон, три монахини, два прислужника и еще пять человек мирян. Тогда главарь снимает маску и говорит: «Ну, батюшка, теперь спокойно начинайте службу». Вот ответ на ваш вопрос, есть ли у православия шансы стать государственной идеологией. Собственно, примерно это нам предсказывали подвижники благочестия. И это общемировая тенденция мир живет в постхристианские времена. Я ездил в Англию, где у нас был приход, там такая же картина: в храмах 3 5 процентов, как сейчас говорят, практикующих христиан.
Давайте я отвечу замечательным анекдотом. Представьте себе пасхальную ночь в неком областном городе. Прекрасный новый собор. В полночь должна начаться служба. В алтаре сидит митрополит, у клироса стоит губернатор, тут же чиновники, местные богачи. Попы, дьяконы, прислужники все готовятся. Храм битком набит народом. И вот без десяти двенадцать врываются люди в масках и с автоматами.
Может ли православие вообще стать государственной идеологией, на что многие в России надеются?
Затем, что нужно поддерживать миф, будто 80 процентов населения в стране являются православными. На самом деле 2 3 процента, ну максимум 5. В Москве в пасхальную ночь в храмы приходит полтора процента населения вот это и есть православные. Чтобы поддерживать имидж политический и «патриотический», РПЦ надо как минимум терпеть всех этих странных людей. Это попытка сохранить свое место и свою роль, а они сейчас таковы, что отчасти замещают идеологический отдел правящей партии.
А церковь-то что? Зачем ей такого рода защитники?
Православие это, как сейчас выражаются, неплохой бренд. И каждой группе лиц, которые хотят себя реализовать в политике или в чем-то еще, примкнуть к нему выгодно. Хотя я уверен, что многие члены этих замечательных братств лба перекрестить не смогут.
На те же мысли наводят действия разного рода защитников церкви, то сжигающих у храмов портреты неугодных им людей, то угрожающих выставкам тоже почему-то сожжением. Это что за явление?
Это началось намного раньше. Я грущу о нормальных временах, когда существовала предварительная цензура и такого безобразия быть не могло. То, с чем мы имеем дело сейчас, из-за чего уже погибают люди, началось с карикатур на пророка Мохаммеда. С точки зрения христианства, все мировое искусство не стоит жизни одного человека любого вероисповедания. И хуже всего то, что подоплека в желании пиара. Тот датский негодяй живет под круглосуточной охраной, зато его картины продаются. И это, и то, что «пуськам» этим несчастным хотят дать премию Сахарова, говорит о потере всех основ. Не только моральных вне религии вообще нет морали, вся существующая в мире мораль пусть в сотой степени, но связана с какой-то религией. Вместо морали у нас теперь политкорректность. Это говорит о том, что мир окончательно сошел с ума.
Но что тогда делать с осквернением икон и тому подобными вещами, которые после истории Pussy Riot происходят с тревожной регулярностью?
Мрачно. В свое время друг Пушкина Петр Андреевич Вяземский говорил, что в России против дурных мер правительства есть хорошее средство дурное их исполнение. Но времена нынче такие, что даже при хороших в общем-то мерах будет крайне дурное исполнение. Под это дело легко будет подтянуть что угодно. Например, наши разногласия с Московской патриархией можно будет объявить неким оскорблением чувств патриархийных верующих. Закон опасен прежде всего возможностью выборочного наказания.
На днях в Госдуму был внесен законопроект об ужесточении наказания за оскорбление чувств верующих. С одной стороны, что-то должно остановить вандалов, с другой мы можем дойти до абсурда: вышел из дома и уже кого-нибудь оскорбил. Как вы на это всё смотрите?
«Это миф, что 80 процентов населения православные»
События последних месяцев в мире сделали тему религии одной из самых обсуждаемых, а вопрос возрастающей активности православной церкви в России еще и предметом ожесточенных споров. О происходящем и о нынешней роли православия «Собеседник» поговорил со священником РПАЦ, протоиереем Михаилом Ардовы]м.
Комментариев нет:
Отправить комментарий